24.09.16. Заметка от Игоря Стрелкова.

Сказка для активистов НОД.

Управдом Петрович был родом из деревни. Он вечно ходил в засаленной кепке и потертом, во многих местах заштопанном ватнике. От Петровича постоянно разило табачным и, часто, водочным перегаром. Любил управдом по вечерам раздавить с приятелями шкалик водки прямо у подъезда на лавочке, закусывая вонючей бочковой селедкой. Бывало, напившись, орал Петрович под окнами матерные частушки… Все остальные жильцы Петровича в той или иной степени не любили. Ругали его и неоднократно жаловались участковому. А когда настала «демократия», немедленно переизбрали.

Новым управдомом избрали тихого и незаметного Владимирыча. Улыбчивого и спортивного мужчину средних лет, каждое утро выходившего на зарядку и пробежку, а потом, в скромном строгом костюме и галстуке, спешившего на работу. Куда — никто толком не знал, но шептались, что «туда» и от того еще больше Владимирыча уважали. Умел новый управдом и анекдот завернуть и ребенка к месту по головке погладить, чему все дворовые мамы очень умилялись.

А уж какая красота наступила во дворе! Перед домом разбили клумбы, фасад покрасили в голубой цвет с цветочками, все скамейки (на которых собирались собутыльники Петровича с селедкой) заменили, а у каждого подъезда поставили по культурному охраннику в белой рубашке.
Каждое воскресенье — либо спортивный праздник, либо концерт, либо цирковое представление. Нарадоваться не могли граждане на нового управдома. Так его хвалили, что во всех соседних домах обзавидовались и стали его приглашать поделиться опытом. Даже в других городах и странах стал страшно популярен Владимирыч. Настолько, что в своем собственном доме почти перестал появляться. приезжал только на очередные выборы.

Между тем, не смотря на всеобщее процветание и красоту, в доме постепенно начались неполадки. Выяснилось вдруг, что водопровод, который последний раз латали при домкоме Швондере, окончательно загибается, а денег на его ремонт нет — все ушли на клумбы и заезжих клоунов. Тоже самое касается крыши (при Царе Горохе еще крытой) — если пьяный Петрович изредка все-таки на нее иногда лазил и грубо латал (как он любил — строго по ночам, грохоча молотком и распевая песни), то у Владимирыча на это времени совсем не оставалось а охранники у подъездов лишь пожимали плечами и советовали чинить крышу самостоятельно, поскольку они свои посты покидать не имели никакого права. В подвале поднялась вода, а насос, сломанный еще пьяным Петровичем, ремонтировать никто не умел, так как всех умельцев Владимирыч давно переквалифицировал в менеджеров по дизайну и они работать то ли разучились, то ли просто расхотели. По стенам дома поползли трещины, нижние этажи заполонили скопища крыс и тараканов. Жители начали роптать. Владимирыч в ответ удвоил охрану и разрешил ей голосовать за себя на всех выборах, а также агитировать за него среди остальных жителей. После того, как нескольким особо беспокойным жильцам в ходе агитации сломали носы и руки, недовольство волшебным образом исчезло, а среди квратирантов возникла очень активная группа «фанатов Владимирыча», которая начала бегать по подъезду, звонить во все двери и задавать единственный вопрос: «если не Владимирыч, то кто?» Тех, кто колебался с ответом, они подталкивали к окну и, ткнув пальцем в клумбы и кривляющихся около них клоунов (количество приглашаемых акробатов также увеличилось вдвое, а то и втрое), вопрошали: «А вы что, хотите, чтобы снова стало как при Петровиче? Чтобы, вместо цветочков и нарядных скамеечек, хулиганы селедку с водкой жрали и матом ругались?» На искренний ответ — «нет!» — они радостно и поучительно указывали пальцем в небо и торжествующе провозглашали: «Во-о-от! Видите?! Нет альтернативы Владимирычу!»

Кончилось все закономерно: дом рухнул и под его обломками погибли или были искалечены все жители, включая «свидетелей Владимирыча» и даже некоторых охранников. Сам же Владимирыч со своей семьей не пострадал — он уже давно жил в персональном коттедже в соседнем регионе, построенном на деньги, предназначавшиеся на ремонт крыши, водопровода и борьбу с тараканами.